Видеоматериалы: Генри Резник о проблемах защиты чести, достоинства и деловой репутации.

 Ознакомьтесь с постановлением ЕСПЧ по делу о защите чести, достоинства и деловой репутации.

 

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

 

ТРЕТЬЯ СЕКЦИЯ

 

ДЕЛО "САВЕНКО (ЛИМОНОВ) (SAVENKO (LIMONOV))

ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" <1>

(Жалоба N 29088/08)

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>

 

(Страсбург, 26 ноября 2019 года)

 

--------------------------------

<1> Перевод с английского языка Е.Г. Кольцова.

<2> Настоящее Постановление вступило в силу 26 ноября 2019 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 28 Конвенции (примеч. редактора).

 

По делу "Савенко (Лимонов) против Российской Федерации" Европейский Суд по правам человека (Третья Секция), заседая Комитетом в составе:

Пауло Пинто де Альбукерке, Председателя Комитета Суда,

Хелен Келлер,

Марии Элосеги, судей,

а также при участии Стивена Филлипса, Секретаря Секции Суда,

рассмотрев дело в закрытом заседании 5 ноября 2019 г.,

вынес в указанный день следующее Постановление:

 

ПРОЦЕДУРА

 

1. Дело было инициировано жалобой (N 29088/08), поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее - Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданином Российской Федерации Эдуардом Вениаминовичем Савенко (далее - заявитель) 2 июня 2008 г.

2. Интересы заявителя в Европейском Суде представлял адвокат Д. Аграновский, практикующий в Московской области. Власти Российской Федерации первоначально были представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде Г.О. Матюшкиным, а затем его преемником в этой должности М.Л. Гальпериным.

3. Заявитель жаловался, в частности, на нарушение его права свободно выражать свое мнение.

4. 27 мая 2010 г. власти Российской Федерации получили уведомление о поступлении жалобы.

5. Власти Российской Федерации возражали против рассмотрения жалобы Комитетом Европейского Суда. Изучив возражение властей Российской Федерации, Европейский Суд отклонил его.

 

ФАКТЫ

 

6. Заявитель родился в 1943 году и живет в г. Москве <3>. Он публиковал книги и статьи под псевдонимом "Эдуард Лимонов". В период, относившийся к обстоятельствам дела, заявитель являлся основателем и членом Национал-большевистской партии, одним из лидеров широкой коалиции "Другая Россия", ответственной за организацию оппозиционных акций протеста, известных как "Марш несогласных".

--------------------------------

<3> К моменту публикации перевода данного Постановления заявитель скончался (примеч. редактора).

 

7. Обстоятельства дела в том виде, как они представлены сторонами, изложены ниже.

 

A. Производство по иску о защите чести, достоинства и

деловой репутации, предъявленному к заявителю

 

8. 4 апреля 2007 г. в эфире радиостанции "Радио Свободная Европа/Радио Свобода" состоялась дискуссия, посвященная вынесенному московским судом решению о признании законным отказа Правительства г. Москвы согласовать проведение Марша несогласных в 2006 году. Заявитель, участвовавший в дискуссии, высказал следующее мнение:

"Естественно, мы ожидали, что Тверской суд вынесет отрицательное решение. Московские суды подконтрольны Лужкову. Тут ожидать какого-либо чуда... Вообще, в московских судах антилужковские решения никогда не принимались. Любой бы на нашем месте тоже настаивал бы на законности, даже зная, что его ожидает беззаконие".

Текстовая версия радиопрограммы была опубликована на интернет-сайте радиостанции <4>.

--------------------------------

<4> Текстовая версия радиопрограммы с подзаголовком "Эдуард Лимонов: в московских судах антилужковские решения никогда не принимались" доступна по адресу: <https://www.svoboda.org/a/386381.html> (примеч. переводчика).

 

9. 18 мая 2007 г. мэр г. Москвы подал иск о защите репутации против заявителя и радиостанции "Радио Свободная Европа/Радио Свобода". Он настаивал на том, что утверждение о том, что "московские суды подконтрольны Лужкову" являлось ложным и причиняло вред его чести, достоинству и профессиональной репутации. Мэр потребовал 500 000 рублей в качестве компенсации морального вреда.

10. 14 ноября 2007 г. Бабушкинский районный суд г. Москвы (далее - районный суд) удовлетворил иск о защите чести, достоинства и деловой репутации в полном объеме. Районный суд выслушал объяснения истца и ответчиков, показания свидетелей со стороны заявителя, которые отметили, что у них имеется личный опыт безуспешного ведения споров с Правительством г. Москвы в судах г. Москвы. Районный суд постановил:

"Ответчиком Савенко (Лимоновым) и его представителем не предоставлены доказательства, подтверждающие достоверность заявления [о том, что московские суды подконтрольны мэру Лужкову].

Эксперт... из Института русского языка имени В.В. Виноградова... объяснил, что для обычного человека - не для специалиста - данное заявление подразумевало, что суды действительно находились под контролем мэра Лужкова, что они не были независимыми и внимательно следили за его реакцией, что обращаться в суд не имело смысла, так как суд никогда не вынесет решения против Лужкова. Мнение эксперта нашло подтверждение в показаниях граждан, которые по своей инициативе явились в суд и были записаны как свидетели от ответчика. Они искренне считали, что суды в г. Москве были подконтрольны Правительству г. Москвы и мэру Лужкову, и отметили это в своих показаниях...

Ответчик [Савенко (Лимонов)] не согласился с исковыми требованиями... утверждая, что сумма требования была значительной, что у него не было таких денег, так как у него на иждивении находился маленький ребенок... Что касается компенсации морального вреда, суд признает, что требования подлежат удовлетворению в полном объеме, поскольку ответчик Савенко (Лимонов) не представил сведений о доходах, а представитель радиостанции "Радио Свободная Европа/Радио Свобода" сообщил, что на расчетном счете ответчика имелась сумма в размере 58 656,35 рублей...".

Районный суд признал, что заявитель и радиостанция должны опубликовать опровержение на веб-сайте радиостанции и выплатить мэру г. Москвы по 500 000 рублей.

11. 7 февраля 2008 г. Московский городской суд оставил апелляционные жалобы заявителя и радиостанции без удовлетворения, а решение районного суда - без изменения, отметив, в частности:

"...при определении размера компенсации, подлежащей присуждению при причинении морального вреда, суд принял во внимание степень вины каждого из соответчиков, содержание утверждения, способ и масштаб его распространения, а также характер нравственных страданий, причиненных истцу. В частности, суд признал, что распространенная информация об истце подрывала доверие общества к органам власти... что информация распространялась по радио и Интернету... и что... данная информация неправомерно и незаслуженно порочила истца в глазах большой аудитории как главу исполнительной ветви власти в городе Москве и причиняла истцу нравственные страдания, которые несоизмеримо выше обычных".

12. 25 апреля 2008 г. судебные приставы возбудили исполнительное производство в отношении заявителя и просили его заплатить всю сумму в течение трех дней. 26 августа 2008 г. судебные приставы обыскали квартиру заявителя и изъяли его личные вещи, в том числе печатную машинку, стулья, настольные светильники, мобильные телефоны и книги.

13. Не имея возможности выплатить сумму компенсации, заявитель обратился в районный суд с заявлением о рассрочке исполнения судебного решения. Он утверждал, что не имел постоянного дохода, за исключением пенсии по старости, что он не публиковал новых книг, а так что он должен был содержать супругу и двоих детей. 8 октября 2008 г. районный суд отклонил указанное заявление на основании того, что предложенный размер ежемесячных платежей был слишком мал. По мнению районного суда, рассрочка растянула бы исполнительное производство более чем на 40 лет, вследствие чего "судебное решение фактически не было бы исполнено". 20 ноября 2008 г. Московский городской суд оставил решение районного суда без изменения, а апелляционную жалобу - без удовлетворения.

14. 15 декабря 2008 г. судебный пристав вынес решение о временном ограничении права заявителя на выезд за пределы Российской Федерации сроком на шесть месяцев, мотивировав данное решение тем, что заявитель не выплатил мэру взыскиваемую сумму. 15 октября 2009 г. другой судебный пристав вынес решение о постоянном ограничении права заявителя на выезд за пределы Российской Федерации, которое подлежало отмене лишь после полной оплаты задолженности перед мэром.

 

B. Фактическая информация, предоставленная властями

Российской Федерации

 

15. Европейский Суд попросил власти Российской Федерации предоставить информацию (i) обо всех исках о защите чести, достоинства и деловой репутации, поданных мэром г. Москвы, сторонах производств по этим искам, исходах судебных разбирательств и присужденных суммах, и (ii) о любых других исках о защите чести, достоинства и деловой репутации, поданных частными лицами, государственными служащими или политическими деятелями, в которых были присуждены сравнимые суммы компенсации морального вреда.

16. В отношении первой части запроса власти Российской Федерации представили информацию лишь за период с 1 января 2007 г. по апрель 2010 г. По их утверждениям, в этот период мэр г. Москвы подал в суды г. Москвы 16 исков о защите чести, достоинства и деловой репутации. В списке, представленном властями Российской Федерации, была приведена информация лишь о 14 таких исках, все они были удовлетворены. В двенадцати спорах мэру присуждалась компенсация морального вреда в размере от 30 000 до 50 000 рублей, в двух делах (решения от 30 ноября 2009 г. и 28 апреля 2010 г.) сумма компенсации составляла 500 000 рублей.

17. Что касается второй части запроса, власти Российской Федерации привели пять судебных решений, охватывавших более чем десятилетний период. В этих решениях суды присуждали компенсацию морального вреда по искам о защите чести, достоинства и деловой репутации в размере от 270 000 рублей (решение от 4 апреля 2007 г.) до 4 000 000 рублей (решение от 1 октября 2002 г.). Четыре иска были вынесены против издательств, а одно касалось иска о защите чести, достоинства и деловой репутации, поданного министром сельского хозяйства и продовольствия одного региона Российской Федерации против частного лица.

 

ПРАВО

 

I. Предполагаемое нарушение статьи 10 Конвенции

 

18. Заявитель жаловался на то, что судебные решения, вынесенные по иску о защите чести, достоинства и деловой репутации, и чрезмерный размер присужденной истцу суммы компенсации нарушали его право на свободу выражения мнения, гарантированное статьей 10 Конвенции, которая гласит:

"1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.

2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия".

 

A. Доводы сторон

 

19. Власти Российской Федерации утверждали, что российские суды признали выражение "московские суды подконтрольны Лужкову" констатацией факта. Данное утверждение "несомненно, причиняло вред" репутации мэра, так как в соответствии с Конституцией Российской Федерации судьи в Российской Федерации независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону. Утверждение заявителя было серьезным обвинением в адрес мэра г. Москвы о том, что тот предположительно оказывал давление на судей в г. Москве. Это утверждение можно воспринимать как обвинение в совершении преступлений, предусмотренных статьями 285 (злоупотребление должностными полномочиями), 286 (превышение должностных полномочий) или 294 (воспрепятствование осуществлению правосудия и производству предварительного расследования) Уголовного кодекса Российской Федерации. Федеральный закон "О противодействии коррупции" также устанавливал ответственность за преступления коррупционного характера, за совершение которых могло быть назначено, в частности, наказание в виде лишения права занимать государственные должности. Власти Российской Федерации сделали вывод, что заявитель "утверждал по сути, что мэр не соответствовал занимаемой должности и являлся преступником". Подобные утверждения не были основаны на проверенной информации или информации, которую можно было проверить, и могли причинить реальный вред профессиональной деятельности мэра, подорвать его профессиональную честь и квалификацию в глазах граждан. Что касается соразмерности суммы компенсации, суды руководствовались соответствующими положениями Гражданского кодекса Российской Федерации и учитывали тот факт, что утверждение заявителя подрывало общественное доверие к органам власти, что оно было распространено среди неограниченной аудитории слушателей радиостанции и опубликовано на интернет-сайте и что мэр испытал исключительную обеспокоенность в этой связи. По мнению властей Российской Федерации, присужденная сумма компенсации не превышала средние значения по данной категории исков о защите чести, достоинства и деловой репутации. Целью данной компенсации было "предупреждение каждого о том, что в публичных выступлениях не стоит озвучивать непродуманные и необоснованные выводы".

20. Заявитель подчеркивал, что власти Российской Федерации не могли представить одного единственного решения, вынесенного против мэра Лужкова. В своем утверждении заявитель не обвинял мэра в совершении какого-либо преступления, это был вывод, к которому пришел бы обычный граждан, изучивший решения судов г. Москвы по искам, поданным мэром Лужковым. Данное утверждение было его личным мнением, в отношении которого не мог быть предъявлен иск о защите чести, достоинства и деловой репутации. Он пытался привлечь внимание общественности к сложившейся судебной практике и порядку функционирования судов в г. Москве. Размер компенсации был крайне несоразмерен и с точки зрения характера утверждения и сложившейся судебной практики, и применительно к его финансовому положению как отца двух несовершеннолетних детей и его политическому статусу как одного из лидеров оппозиционного движения. Чрезмерно большой размер компенсации оказывал подавляющее влияние на критику органов государственной власти в Российской Федерации и деятельность оппозиционного движения.

 

B. Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу

 

21. Европейский Суд считает, что жалоба заявителя не является явно необоснованной по смыслу подпункта "a" пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

 

C. Существо жалобы

 

22. Европейский Суд признает, что решение о привлечении заявителя к ответственности за диффамацию и присуждение мэру компенсации морального вреда составляли вмешательство в право заявителя на свободу выражения мнения. Данное вмешательство было основано на положениях закона, в частности статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации, в соответствии с которой гражданин, в отношении которого распространены порочащие его сведения, вправе в судебном порядке требовать защиты чести, достоинства или деловой репутации и компенсации морального вреда, причиненного распространением таких сведений. Кроме того, вмешательство преследовало правомерную цель - защитить репутацию или права других лиц в соответствии с пунктом 2 статьи 10 Конвенции. Остается установить, являлось ли вмешательство "необходимым в демократическом обществе". Рассматривая решения судов Российской Федерации в свете статьи 10 Конвенции, Европейский Суд должен убедиться в том, что власти государства-ответчика применили стандарты, соответствующие принципам, воплощенным в статье 10 Конвенции, и, кроме того, что они основывали свои решения на приемлемой оценке фактов, имеющихся значение для рассмотрения дела (см. Постановление Европейского Суда по делу "Диханд и другие против Австрии" (Dichand and Others v. Austria) от 26 февраля 2002 г., жалоба N 29271/95, § 38, и приведенные в нем примеры). Европейский Суд примет во внимание следующие факторы: положение заявителя, положение лица, против которого была направлена критика, предмет публикации, характеристику оспариваемых утверждений внутригосударственными судами, формулировку, использованную заявителем, и примененную к нему санкцию (см. Постановление Европейского Суда по делу "Красуля против Российской Федерации" (Krasulya v. Russia) от 22 февраля 2007 г., жалоба N 12365/03 <1>, § 35).

--------------------------------

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2008. N 7 (примеч. редактора).

 

23. В период, относившийся к обстоятельствам настоящего дела, заявитель был одним из лидеров широкой коалиции оппозиционных групп, пытавшихся защищать право на свободу собраний в г. Москве путем проведения митингов и демонстраций, известных как "Марши несогласных" (см. Постановление Европейского Суда по делу "Каспаров и другие против Российской Федерации" (Kasparov and Others v. Russia) от 3 октября 2013 г., жалоба N 21613/07 <2>, § 7 et seq.). Власти г. Москвы отказали в выдаче разрешения на проведение Марша несогласных 16 декабря 2006 г., и организаторы акции не смогли оспорить этого решение в судебном порядке. В прямом радиоэфире, в ходе которого обсуждалось решение московского суда о признании законным запрета на проведение Марша несогласных, заявитель выразил свое мнение о том, что суды г. Москвы были подконтрольны мэру г. Москвы.

--------------------------------

<2> См.: там же. 2014. N 8 (примеч. редактора).

 

24. Указанное высказывание было сделано заявителем в общем контексте дискуссии об ограничениях, которые власти города ввели в отношении права граждан на свободу мирных собраний. Если говорить конкретнее, утверждение заявителя можно воспринимать как предположение о том, что региональные суды демонстрировали чрезмерное уважение к органам исполнительной власти или даже не обладали необходимой независимостью. Как осуществление политических прав, так и функционирование судебной системы являются вопросами, представляющими общий интерес и пользующимися высокой степенью защиты в соответствии со статьей 10 Конвенции, и органы власти обладают особенно узкой свободой усмотрения для ограничения политических речей (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Морис против Франции" (Morice v. France) от 23 апреля 2015 г., жалоба N 29369/10 <3>, § 125, ECHR 2015).

--------------------------------

<3> См.: там же. 2015. N 10 (примеч. редактора).

 

25. Хотя высказывание заявителя, по-видимому, было направлено против недостаточно независимого положения судов г. Москвы, несогласие с ним высказал мэр г. Москвы, который подал иск о защите чести, достоинства и деловой репутации против заявителя. Мэр был профессиональным политиком, избранным главой правительства города. Европейский Суд повторяет, что пределы допустимой критики для политического деятеля шире, чем для частного лица. В отличие от последнего, политический деятель неизбежно и осознанно ставит себя в ситуацию, когда каждое его слово и действие детально изучаются журналистами и общественностью в целом, и политический деятель должен проявлять большую степень терпимости. Требования защиты репутации политического деятеля должны сопоставляться с интересами открытого обсуждения политических вопросов (см. Постановление Европейского Суда по делу "Обершлик против Австрии (N 1)" (Oberschlick v. Austria) (N 1) от 23 мая 1991 г., § 59, Series A N 204), но суды Российской Федерации в настоящем деле не выполнили такого сопоставления.

26. Что касается формы и содержания высказывания, Европейский Суд отмечает, что оно представляло собой реакцию заявителя в контексте устной дискуссии во время прямого радиоэфира, поэтому у него не было возможности переформулировать, уточнить высказывание или отказаться от него до того, как оно было опубликовано (см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу "Фуэнтес Бобо против Испании" (Fuentes Bobo v. Spain) от 29 февраля 2000 г., жалоба N 39293/98, § 46, и Постановление Европейского Суда по делу "Оттан против Франции" (Ottan v. France) от 19 апреля 2018 г., жалоба N 41841/12, § 69). Подобные формы выражения мнения допускают большую степень преувеличения, и не требуется придерживаться такого же стандарта точности, как в случае с письменными утверждениями (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Паломо Санчес и другие против Испании" (Palomo  and Others v. Spain) от 12 сентября 2011 г., жалобы N 28955/06, 28957/06, 28959/06 и 28964/06, § 73, ECHR 2011). Высказывание заявителя передавало его возмущение по поводу того, что, как он считал, являлось отклонением законных претензий к Правительству Москвы. Высказывание отражало его собственный опыт неудачных попыток защитить право на свободу мирных собраний в г. Москве, а также было основано на опыте других лиц, также проигравших в суде свои споры с мэром г. Москвы. Европейский Суд считает, что подобных обстоятельств в совокупности с фактической информацией, предоставленной властями Российской Федерации, которая демонстрировала, что суды ни разу не выносили решений об оставлении исков мэра г. Москвы о защите чести, достоинства и деловой репутации без удовлетворения (см. выше § 16), было достаточно для фактического обоснования резкой реакции заявителя. Соответственно, Европейский Суд признает, что заявитель имел право на выражение своего мнения на публичной площадке по вопросу, представляющему интерес для общества. Районный суд и Московский городской суд не пытались установить равновесие между конкурирующими интересами и не приняли во внимание тот факт, что мэр г. Москвы являлся профессиональным политическим деятелем. Данные упущения со стороны судов вели к выводу о том, что стандарты, которыми руководствовались суды Российской Федерации при рассмотрении иска о защите чести, достоинства и деловой репутации, предъявленного к заявителю, не соответствовали принципам, воплощенным в статье 10 Конвенции.

27. Кроме того, Европейский Суд хотел бы отдельно рассмотреть довод заявителя о чрезмерности суммы компенсации, присужденной мэру г. Москвы. Европейский Суд повторил, что непредвиденно большие суммы компенсаций по искам о защите чести, достоинства и деловой репутации могут весьма неблагоприятно сказаться на свободе выражения мнения и по этой причине требуют максимально тщательного изучения (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Компания "Бладет Тромсе" и Стенсаас против Норвегии" (Bladet  and Stensaas v. Norway), жалоба N 21980/93, § 64, ECHR 1999-III, и Постановление Европейского Суда по делу "Кабасова против Болгарии" (Kasabova v. Bulgaria) от 19 апреля 2011 г., жалоба N 22385/03, § 71). Размер присужденной компенсации должен быть "необходим в демократическом обществе" в том смысле, что он должен быть в разумной степени соразмерным вреду, который причинен репутации. Европейскому Суду надлежит оценивать, был ли соразмерен размер компенсации по иску о защите чести, достоинства и деловой репутации, устанавливая, в какой точке находится равновесие между различными конкурирующими правами, гарантированными Конвенцией. Соответственно, следует ответить на вопрос о том, обеспечены ли властями государства-ответчика, учитывая размер компенсации, достаточные и эффективные гарантии, на уровне судов первой и апелляционной инстанций, от присуждения несоразмерных сумм компенсации, которые гарантировали бы разумную взаимосвязь между размером компенсации и вредом, причиненным репутации лица (см. Постановление Европейского Суда по делу "Компании "Индепендент ньюс энд медиа" и "Индепендент ньюспейперс Айрленд лимитед" против Ирландии" (Independent News and Media and Independent Newspapers Ireland Limited v. Ireland), жалоба N 55120/00, §§ 110 - 113, ECHR 2005-V (извлечения), Постановление Европейского Суда по делу "Толстой-Милославский против Соединенного Королевства" (Tolstoy Miloslavsky v. United Kingdom) от 13 июля 1995 г., §§ 48 - 51, Series A, N 316-B).

28. Требования мэра г. Москвы о компенсации морального вреда в размере 500 000 рублей, предъявленные к каждому из двух ответчиков, были удовлетворены в полном объеме, итоговая сумма в период, относившийся к обстоятельствам дела, составляла примерно 28 000 евро. Европейский Суд напоминает, что присуждение компенсации в таком размере влечет за собой более высокие требования к оценке ее соразмерности (см. Постановление Европейского Суда по делу "Пакдемирли против Турции" (Pakdemirli v. Turkey) от 22 февраля 2005 г., жалоба N 35839/97, § 59, Постановление Европейского Суда по делу "Гувейя Гомеш Фернандеш и Фрейтеш э Коста против Португалии" (Gouveia Gomes Fernandes and Freitas e Costa v. Portugal) от 29 марта 2011 г., жалоба N 1529/08, § 54). Рассматриваемый размер компенсации необычайно высок в абсолютных значениях и намного выше сумм компенсации, присуждавшихся в аналогичных делах о защите чести, достоинства и деловой репутации, рассмотренных Европейским Судом (см., например, Постановление Европейского Суда по делу "Гринберг против Российской Федерации" (Grinberg v. Russia) от 21 июля 2005 г., жалоба N 23472/03 <1>, § 12, в котором губернатору Ульяновской области была присуждена компенсация в размере 2 500 рублей из 500 000 рублей, которые тот требовал, Постановление Европейского Суда по делу "Федченко против Российской Федерации" (Fedchenko v. Russia) от 11 февраля 2010 г., жалоба N 33333/04 <2>, § 15, в котором член Федерального Собрания Российской Федерации требовал компенсацию в размере 500 000 рублей, а получил 5 000 рублей, Постановление Европейского Суда по делу "Новая газета" и Бородянский против Российской Федерации" (Novaya Gazeta and Borodyanskiy v. Russia) от 28 марта 2013 г., жалоба N 14087/08 <3>, § 15, в котором губернатор Омской области получил 60 000 рублей из 500 000 рублей, которые он требовал). Власти Российской Федерации смогли указать лишь пять дел за более чем десятилетний период, в которых были присуждены сравнимые или более высокие суммы компенсации. В то же время в период с 2007 по 2010 год мэр г. Москвы добился компенсации морального вреда в размере, указанном в его требованиях, по меньшей мере еще в двух делах (см. выше §§ 16 и 17).

--------------------------------

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2005. N 12 (примеч. редактора).

<2> См.: там же. 2010. N 8 (примеч. редактора).

<3> См.: там же. 2014. N 1 (примеч. редактора).

 

29. Далее Европейский Суд отмечает, что взыскивая с заявителя денежную сумму, районный суд не указал мотивы, по которым он удовлетворил требования мэра г. Москвы в полном объеме, и не оценил как следует соразмерность данной суммы (см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу "Квецень против Польши" ( v. Poland) от 9 января 2007 г., жалоба N 51744/99, § 56). Районный суд признал заявителя ответственным за непредоставление сведений о доходах, но не отложил производство по делу, чтобы получить документы, относящиеся к его финансовому положению. В любом случае несмотря на то, что другой ответчик, радиостанция, предоставила справку о состоянии счетов, это не помешало районному суд взыскать с него сумму, на порядок превышающую остаток на счетах.

30. Европейский Суд также не согласен с выводом Московского городского суда о том, что страдания избранного главы исполнительной ветви власти имели больший вес, чем страдания обычного гражданина. Данный вывод несовместим с согласующимся с Конвенцией подходом, согласно которому видные политические деятели, такие как мэр г. Москвы, должны быть готовы к резкой критике и не могут требовать такого же уровня защиты, что и частное лицо, неизвестное обществу, особенно если высказывание не затрагивало их частной жизни и не посягало на их частную жизнь (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Кудер и компания "Ашетт Филипакки Ассосье" против Франции" (Couderc and Hachette Filipacchi  v. France) от 10 ноября 2015 г., жалоба N 40454/07 <4>, §§ 84 и 123, ECHR 2015 (извлечения)). При данных обстоятельствах Европейский Суд считает, что присуждение мэру г. Москвы компенсации в крупном размере не отвечало "настоятельной общественной необходимости" (см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу "Издательство "Авги паблишинг" и Агентство "Пресс С.А." и Карис против Греции" (I Avgi Publishing and Press Agency S.A. and Karis v. Greece) от 5 июня 2008 г., жалоба N 15909/06, § 35).

--------------------------------

<4> См.: там же. 2016. N 8 (примеч. редактора).

 

31. Наконец, что касается влияния присужденной компенсации на заявителя, из материалов дела следовало, что он испытывал трудности с оплатой в полном объеме суммы компенсации, поскольку эта сумма была эквивалентна его доходам за много лет (см. для сравнения упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "Кабасова против Болгарии", § 71, и Постановление Европейского Суда по делу "Тешич против Сербии" ( v. Serbia) от 11 февраля 2014 г., жалобы N 4678/07 и 50591/12, § 65). Суды оставили без удовлетворения его заявление о рассрочке исполнения судебного решения, что привело к наложению на заявителя еще одного наказания в виде постоянного ограничения права на выезд за пределы Российской Федерации. Суровость этого дополнительного наказания, значительно нарушившего ход жизни заявителя, укрепляет Европейский Суд во мнении, что размер компенсации, присужденной в настоящем деле, был несоразмерен преследуемой правомерной цели и не являлся "необходимым в демократическом обществе".

32. Принимая во внимание неприменение судами г. Москвы принципов, воплощенных в статье 10 Конвенции, а также чрезмерный размер компенсации, Европейский Суд считает данное положение Конвенции нарушенным.

 

II. Иные предполагаемые нарушения Конвенции

 

33. Заявитель также жаловался на нарушение статьи 6 Конвенции вследствие того, что суды Российской Федерации исказили показания эксперта в области лингвистики и не оценили надлежащим образом ущерб, причиненный мэру, вследствие чего последнему была присуждена чрезмерная компенсация.

34. Принимая во внимание обстоятельства дела и вывод о нарушении статьи 10 Конвенции, Европейский Суд считает, что он рассмотрел основной правовой вопрос, затронутый в настоящей жалобе. Соответственно, Европейский Суд делает вывод, что отсутствует необходимость рассматривать вышеуказанные жалобы на предмет их приемлемости и по существу (см., например, упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "Пакдемирли против Турции", § 63, и Постановление Европейского Суда по делу "Мустафа Эрдоган и другие против Турции" (Mustafa  and Others v. Turkey) от 27 мая 2014 г., жалобы N 346/04 и 39779/04, § 48).

 

III. Применение статьи 41 Конвенции

 

35. Статья 41 Конвенции гласит:

"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".

36. Заявитель требовал в качестве компенсации материального вреда сумму, подлежащую оплате в соответствии с оспариваемым судебным решением, которая была эквивалентна 11 700 евро на дату представления требований, а также сумму в размере 91 900 евро, включавшую в себя 36 000 евро расходов на аренду квартиры, в которую он был вынужден переехать после того, как в его прежней квартире был проведен обыск, 43 000 евро в качестве возмещения стоимости имущества, которое он должен был получить в наследство от родителей на территории Украины, но не смог унаследовать из-за ограничения на выезд за пределы Российской Федерации, а также 12 900 евро в возмещение потери доходов, вызванной отказом издательств от работы с ним из-за страха репрессий. Заявитель также требовал выплатить ему 50 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

37. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель выплатил лишь небольшую часть от общей суммы компенсации, что его арендные отношения или ситуация с работой не были связаны с жалобой, поданной в Европейский Суд, что он по-прежнему мог вступить в наследство в отношении имущества, расположенного на Украине. Требование о компенсации морального вреда было чрезмерным и не подтверждалось доказательствами причинения заявителю страданий.

38. Европейский Суд отмечает, что судебное решение, вынесенное в отношении заявителя, по-прежнему подлежало исполнению в соответствии с законодательством Российской Федерации, а также что свобода передвижения заявителя была ограничена на основании того, что он не выплатил сумму компенсации в полном объеме. При данных обстоятельствах Европейский Суд присуждает заявителю полную сумму, подлежащую оплате на основании решения суда Российской Федерации, которое нарушало, по мнению Европейского Суда, требования Конвенции, а также любой налог, который может быть начислен на указанную сумму.

39. Европейский Суд не установил признаков давления, которое власти Российской Федерации могли оказывать на бывшего арендодателя заявителя или издательства, чтобы вынудить их отказаться от связей с заявителем. Заявителю не препятствовали в удостоверении его подписи российским нотариусом или найме украинского юриста для представления его интересов в компетентных органах власти. При данных обстоятельствах оставшаяся часть требований заявителя о возмещении материального ущерба должна быть отклонена.

40. Европейский Суд считает, что заявителю был причинен моральный вред в результате вынесения судами Российской Федерации решений, не соответствующих требованиям Конвенции. Исходя из принципа справедливости Европейский Суд присуждает заявителю 7 800 евро в качестве компенсации морального вреда, а также любой налог, который может быть начислен на указанную сумму.

41. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

 

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:

 

1) объявил жалобу на вмешательство в право заявителя на свободу выражения мнения приемлемой для рассмотрения по существу;

2) постановил, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции;

3) постановил, что отсутствует необходимость рассматривать остальные жалобы заявителя на предмет их приемлемости и по существу;

4) постановил, что:

(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу выплатить заявителю следующие суммы, подлежащие переводу в валюту государства-ответчика по курсу, действующему на день выплаты:

(i) 11 700 (одиннадцать тысяч семьсот) евро, а также любой налог, который может быть начислен на указанную сумму, в качестве компенсации материального ущерба;

(ii) 7 800 (семь тысяч восемьсот) евро, а также любой налог, который может быть начислен на указанную сумму, в качестве компенсации морального вреда;

(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти указанные суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;

5) отклонил единогласно оставшуюся часть требований заявителя о справедливой компенсации.

 

Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 26 ноября 2019 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Европейского Суда.

 

Председатель

Комитета Суда

ПАУЛО ПИНТО ДЕ АЛЬБУКЕРКЕ

 

Секретарь

Секции Суда

СТИВЕН ФИЛЛИПС

 

 

 

 

  Лекция 1.  Некоторые принципы гражданского процессуального права: современная интерпретация

1.     Судебная власть и гражданское судопроизводство;

2.     Справедливость гражданского судопроизводства;

3.     Состязательность гражданского судопроизводства: тенденции развития законодательства;

4.     Сочетание диспозитивных и публичных начал гражданского судопроизводства.

Вопрос 1. Судебная власть и гражданское судопроизводство

Судебная власть… Это понятие является сравнительно новым для российской правовой доктрины. Законодательное закрепление этого термина  в России ведет свою историю от Конституции РФ 1993 г., где впервые в ст.10 было указано, что государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны.

В главе 7 Конституции РФ, озаглавленной «Судебная власть», определяются основные принципы организации и деятельности судов, высшие органы судебной власти и их компетенция, порядок назначения на должность судей высших судов РФ и некоторые другие вопросы.

Вопрос о понятии судебной власти является предметом исследования различных ученых: конституционалистов, процессуалистов, цивилистов. Один из видных современных исследователей гражданского процесса  Н.М. Кострова рассматривает судебную власть как новый вид государственной власти, которая реализуется при осуществлении правосудия всеми судами Российской Федерации посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства в пределах своей компетенции в соответствии с нормами процессуального законодательства.

К основным чертам судебной власти можно отнести:

- во-первых, ее самостоятельность, которая обеспечивается особым порядком назначения и освобождения судей от должности. Судья, назначаемый в установленном порядке, может быть освобожден от должности: 1) по собственному желанию;   2) в связи с истечением срока, на который он был избран или назначен;   3) в связи с досрочным прекращением его полномочий квалификационной коллегией судей, т.е. судейским сообществом;    4) в связи с достижением предельного возраста пребывания в должности судьи;

- во-вторых, независимость в осуществлении судебной деятельности от других ветвей власти, предусмотренная ст. 120 Конституции РФ;

- в-третьих, равенство судебной власти с другими ветвями государственной власти.

Хотя независимость судей при отправлении правосудия предусматривалась и ранее,  в Конституции РФ появились новые положения о том, что суд, установив при рассмотрении дела несоответствие акта государственного или иного органа закону, принимает решение в соответствии с законом (ч.2 ст.120 Конституции РФ).

Данное положение имеет принципиальное значение прежде всего для гражданского судопроизводства, при отправлении которого суды довольно часто встречаются с различными подзаконными нормативными актами, произвольно изменяющими положения закона. Суды в подобных случаях вправе без какого-либо обращения к законодательным, исполнительным органам или Конституционному суду самостоятельно разрешать все возникающие в ходе судебного разбирательства правовые вопросы.

Данное право суда дополняется имеющейся у него возможностью обратиться в Конституционный суд РФ с запросом о проверке конституционности закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле. Такие запросы направляются также в конституционные (уставные) суды субъектов РФ, и их рассмотрение способствует установлению единообразия судебной практики по гражданским делам.

Реформа судебной системы: ее достижения и проблемы

Судебная система Российской Федерации развивается на основании конституционных положений. Ее структура устанавливается федеральными конституционными законами, что подчеркивает ее значимость и важность для государства и общества.

За годы, прошедшие после начала реформирования политической и правовой системы в Российской Федерации, многое достигнуто в проведении судебной реформы, в частности:

1)               созданы и успешно функционируют Конституционный Суд РФ и конституционные (уставные) суды субъектов РФ, оказывающие весьма существенное влияние на всю правовую систему России;

2)               весьма динамично развивается система арбитражных судов, которая создавалась как двухзвенная, затем стала четырехзвенной. В настоящее время, результате принятия Закона 2014 г. N 2-ФКЗ Высший Арбитражный Суд России как высший судебный орган по разрешению экономических споров и иных дел, рассматриваемых арбитражными судами был упразднен, а все вопросы, отнесенные к его ведению, переданы в юрисдикцию Верховного Суда  России. Таким образом, произошло объединение Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного суда РФ,   В результате образовались   две подсистемы нижестоящих судов - подсистема судов общей юрисдикции и подсистема арбитражных судов.

3)               в системе судов общей юрисдикции наиболее значимым явлением следует считать  создание кассационных судов общей юрисдикции и апелляционных судов общей юрисдикции. С этой целью Верховным Судом РФ принято Постановление Пленума от 13 июля 2017 г. N 28 "О внесении в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации проекта федерального конституционного закона "О внесении изменений в федеральные конституционные законы в связи с созданием кассационных судов общей юрисдикции и апелляционных судов общей юрисдикции". Это самое масштабное структурное изменение судебной системы с конца прошлого века.

В результате судебный акт районного суда в апелляционном порядке может быть обжалован в судебной коллегии верховного суда республики, краевого, областного и приравненного к нему суда, а в кассационном порядке - последовательно в двух инстанциях (в пределах общего срока кассационного обжалования): кассационном суде общей юрисдикции и Судебной коллегии Верховного Суда РФ. Но при этом ранее предусматривалось, что если дело в первой инстанции рассматривалось верховным судом республики, краевым, областным судом, то принятое решение или приговор могли быть обжалованы в апелляционном порядке в Судебной коллегии Верховного Суда РФ, а возможность кассационного оспаривания этого судебного акта вообще исключалась. Теперь же решение, принятое верховным судом республики, краевым, областным судом, может быть обжаловано в апелляционном порядке в апелляционном суде общей юрисдикции, а в кассационном - также в двух инстанциях последовательно (кассационном суде общей юрисдикции и Судебной коллегии Верховного Суда РФ). Это усиливает гарантии судебной защиты, поскольку создает дополнительные возможности исправления ошибок, допущенных нижестоящими судами.

Определенным исключением из установленного порядка обжалования являются лишь те случаи, когда дело в первой инстанции рассматривалось Верховным Судом РФ. В таком случае соответствующий судебный акт может быть обжалован лишь в апелляционном порядке (в Апелляционную коллегию Верховного Суда РФ), а после вступления его в законную силу - в надзорном порядке (в Президиуме Верховного Суда РФ). Возможность кассационного обжалования судебного акта Верховного Суда РФ законом не предусмотрена.

 Многие  конституционные положения о судебной власти полностью реализованы в законодательстве и практике. В частности они были реализованы в следующих Федеральных конституционных Законах

1)    О судебной системе РФ (ФКЗ от 31.12.1996 г. с изменениями);

2)    О Конституционном Суде РФ (от 21 июля 1994 г. N 1-ФКЗ с изменениями);

3)    О военных судах РФ ( от 23 июня 1999 г. N 1-ФКЗ с изменениями);

4)    Об арбитражных судах РФ (от 28 апреля 1995 г. N 1-ФКЗ с  изменениями);

5)     О Судах общей юрисдикции (от 7 февраля 2011 г. N 1-ФКЗ с изменеиями). Принятие этого Закона явилось большим достижением  в сфере регулирования деятельности судебной власти. Проект Закона долго  разрабатывался и дорабатывался образованной в соответствии с распоряжением Президента РФ от 20 мая 2008 г. N 279-рп рабочей группой по вопросам совершенствования законодательства Российской Федерации о судебной системе на основе глубокого изучения законодательства Российской Федерации о суде. Закон пронизывает основная идея, что именно судопроизводство является основной функцией судебной власти, главным назначением судов. Данный Закон содержит как судоустройственные, так и судопроизводственные нормы, регулирующие порядок формирования и упразднения, состав и компетенцию Верховного Суда РФ, верховных судов республик, краевых, областных судов, судов городов федерального значения, суда автономной области, судов автономных округов, а также районных судов в Российской Федерации.

1)    О Верховном Суде Российской Федерации" (от 5 февраля 2014 г. N 3-ФКЗ). данный закон был принят в связи с объединением ВС России и ВАС России, которое предусмотрено Законом РФ о поправке к Конституции РФ от 5 февраля 2014 г. N 2-ФКЗ "О Верховном Суде Российской Федерации и прокуратуре Российской Федерации" .

         Согласно новой редакции ст. 126 Конституции РФ Верховный Суд России является высшим судебным органом по гражданским делам, делам по разрешению экономических споров, уголовным, административным и иным делам, подсудным судам, образованным в соответствии с федеральным конституционным законом, осуществляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за деятельностью этих судов и дает разъяснения по вопросам судебной практики;

 Законом установлены основы компетенции Верховного Суда России по рассмотрению гражданских дел, дел по разрешению экономических споров, уголовных, административных и иных дел в качестве суда надзорной инстанции, а также в качестве суда апелляционной и кассационной инстанций. Впервые в одном нормативном правовом акте установлен перечень категорий дел, подсудных ВС России в качестве суда первой инстанции. Большинство таких дел относится к административным делам. Соответствующие положения Закона корреспондируют с положениями Кодекса административного судопроизводства, вступившего в действие с 15 сентября 2015 г.;

     В связи с объединением ВС России и ВАС России к полномочиям ВС России дополнительно отнесено рассмотрение судебных дел по разрешению экономических споров, которые  были подсудны ВАС России. В указанных целях законом предусматривается образование Судебной коллегии по экономическим спорам ВС России. Судебные коллегии ВС России по-прежнему будут рассматривать в пределах своих полномочий в соответствии с процессуальным законодательством РФ дела в апелляционном и в кассационном порядке, а также в качестве суда первой инстанции и по новым или вновь открывшимся обстоятельствам - дела, отнесенные к подсудности ВС России;

Кроме того, в состав ВС России внесены следующие изменения. Вместо Военной коллегии ВС России создана Судебная коллегия по делам военнослужащих ВС России. Вместо Дисциплинарного судебного присутствия, являвшегося отдельным судебным органом, в состав которого избирались судьи ВС России и ВАС России, создана Дисциплинарная коллегия ВС России в качестве судебной коллегии ВС России, состав которой избирается Пленумом ВС России из числа судей ВС России;

         Теперь структура судов общей юрисдикции и арбитражных судов выглядит следующим образом:

Верховный суд РФ
Кассационные суды общей юрисдикции	Арбитражные суды округов
Апелляционные суды общей юрисдикции	Апелляционные арбитражные суды
Суды субъектов РФ	Арбитражные суды субъектов
Районные суды	Суд по интеллектуальным правам
Мировые судьи

  Новеллой является создание в подсистеме арбитражных судов специализированного суда – Суда по интеллектуальным правам.
   Статья 43.2 ФКЗ об Арбитражных Судах РФ определяет Суд по интеллектуальным правам как специализированный арбитражный суд, рассматривающий в пределах своей компетенции в качестве суда первой и кассационной инстанций дела по спорам, связанным с защитой интеллектуальных прав.

К числу специализированных относятся и  военные суды, входящие в систему судов общей юрисдикции, а также арбитражные суды, образующие свою обособленную систему, которая, как отмечалось выше, развивается весьма динамично в отличие от судов общей юрисдикции.

Если обратиться к мировому опыту, то можно заметить, что специализированные судебные учреждения успешно функционируют во многих странах. Их деятельность обеспечивает более высокий уровень разбирательства и разрешения дел, отнесенных к их компетенции. Некоторые из специальных судов организованы на самостоятельной основе, другие – являются составной частью общих судов. В отличие от судов общей юрисдикции системы специальных судебных учреждений весьма разнообразны.

Наиболее распространены  в мировой практике административные суды, суды по трудовым и земельным спорам, коммерческие, семейные суды, суды по делам социального страхования и др. Опыт специализации судебных учреждений активно изучался российскими учеными-юристами, некоторые из которых предлагали  развивать зарубежный опыт в целях обеспечения более высокого уровня судебной защиты прав граждан.

  На страницах СМИ, а также в юридической печати обсуждалась проблема создания административных судов, для решения которой Верховный Суд РФ еще в 2000 г. внес в Федеральное собрание проект Федерального конституционного закона «О федеральных административных судах в РФ». Вносились также предложения о создании трудовых, семейных, патентных судов для более компетентного разрешения споров, затрагивающих конституционные и иные социальные права граждан. Однако большая часть этих предложений, направленных на специализацию судебной системы осталась нереализованной в связи с изменением  Концепции Судебной реформы РФ. 8 декабря 2014 г. решением Комитета по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству Государственной Думы Федерального Собрания РФ N 124 (1) была одобрена  новая Концепция единого Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации^[,  направленная  на унификацию всего гражданского процессуального законодательства, тогда как  Концепция судебной реформы, принятая в 90-х годах предусматривала специализацию гражданского судопроизводства. 

 Начало унификации гражданского судопроизводства России началось несколько лет назад с объединения Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ и вызвало много споров в юридической среде. Следующий за объединением высших судебных инстанций этап реформирования гражданского судопроизводства, а именно разработка и последующее принятие Концепции Кодекса гражданского судопроизводства по плану рабочей группы по унификации процессуального законодательства Комитета Государственной Думы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству, которая должна соединить в себе гражданский и арбитражный процессы, унифицировав нормы действующих АПК РФ и ГПК РФ .

     Несмотря на все изменения судопроизводственного и судоустройственного характера современная организация судебной системы в РФ   не является совершенной и нуждается в дальнейшем развитии и совершенствовании.  Поскольку современное гражданское судопроизводство невозможно представить без системы пересмотра судебных актов, совершенствованию этой системы было уделено большое внимание в процессе проводимой в России судебной реформы.

 Очередным этапом реформирования стал Федеральный закон от 9 декабря 2010 г. N 353-ФЗ, которым надзорное производство было преобразовано в две кассационные инстанции с сохранением надзорного производства на уровне Президиума Верховного Суда Российской Федерации.

      Участившиеся обращения в Европейский Суд по правам человека российских граждан, отчаявшихся защитить свои права в российских судах свидетельствовали о том, что существующая система обжалования судебных актов сложившаяся в основном в советский период  изобиловала существенными недостатками. Поэтому возникла необходимость в реформировании системы судов общей юрисдикции в целях создания полноценной системы пересмотра судебных постановлений.

8 декабря 2016 г. IX Всероссийский съезд судей принял Постановление "Об основных итогах функционирования судебной системы Российской Федерации и приоритетных направлениях ее развития на современном этапе".  , в котором была изложена концепция реформирования судебной системы предложенная судейским сообществом,  предполагавшая создание кассационных и апелляционных судов общей юрисдикции.

        Для реализации этой задачи   Верховным Судом РФ был сделан следующий шаг - принято Постановление Пленума от 13 июля 2017 г. N 28 "О внесении в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации проекта федерального конституционного закона "О внесении изменений в федеральные конституционные законы в связи с созданием кассационных судов общей юрисдикции и апелляционных судов общей юрисдикции". 

          Президент РФ поддержал законодательную инициативу ВС РФ и подписал Федеральный конституционный закон от 29.07.2018 N 1-ФКЗ "О внесении изменений в Федеральный конституционный закон "О судебной системе Российской Федерации" и отдельные федеральные конституционные законы в связи с созданием кассационных судов общей юрисдикции и апелляционных судов общей юрисдикции" (далее - Закон N 1-ФКЗ). В нем предусмотрено, как и где будут функционировать новые апелляционные и кассационные суды. Закон вступил в силу 30 июля 2018 г.

Новые апелляционные и кассационные суды. http://9610717.ru/novosti/novye-sudy-s-2019/Здесь можете найти информацию, где расположены апелляционный и кассационный суд общей юрисдикции, куда относится Республика Дагестан.

Вопрос 2. Справедливость гражданского судопроизводства

. Судебная власть в России осуществляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства. За последние несколько лет реформирования судебной системы, осуществляемого в рамках правовой реформы в России, выработалась достаточно стабильная практика обращения Конституционного Суда РФ к понятию "справедливость", что, безусловно, свидетельствует о возрастании значимости этого понятия в правоприменительной деятельности.

Принцип социальной справедливости вытекает из смысла ст. 7 Конституции РФ, устанавливающей, что Российская Федерация является социальным государством. В социальном государстве на первый план выдвигается взаимная ответственность государства и гражданина и достижение на этой основе такого результата, при котором социальная солидарность и справедливость воплощались бы в жизнь. Такой вывод соответствует позиции Конституционного Суда РФ, согласно которой принцип социальной справедливости выводится из норм статей 1 и 7 Конституции РФ.

Отсутствие прямого закрепления принципа справедливости на законодательном уровне обуславливает большие разночтения касательно его содержания  на правоприменительном уровне.  Так, например, опрос судей показал, что под справедливостью судебного решения одни  судьи понимают решения, соответствующие требованиям законности и обоснованности. Другие судьи полагают, что  даже законное и обоснованное решение может противоречить справедливости. Если обратиться к доктрине гражданского процессуального права, то и здесь можно заметить различные подходы.

Так, одни ученые полагают, что требование справедливости судебного решения в действующем законодательстве существует «как бы в скрытой форме, поглощенное формализованными понятиями законности и обоснованности». Такая точка зрения представляется правильной только от части, поскольку    даже законное и обоснованное решение может быть  несправедливым, если оно вступает в противоречие с нормами морали.. Другие ученые отмечают, что справедливым в рамках закона может быть признано, единственно возможное в конкретном случае, наиболее оптимальное, разумное и гуманное решение, которое может быть найдено на базе правильного установления обстоятельств дела, их верной правовой и социальной оценки и истолкования конкретной правовой нормы в системе других норм данной отрасли права, а при необходимости — и всего права в целом.  В другой плоскости рассматривает этот вопрос  У.А. Омарова. По ее мнению, справедливость в правоприменительной деятельности как предел судебного усмотрения, заключается в защите прав и охраняемых законом интересов личности в условиях правового равенства всех участников процесса.

Следует отметить, что законодательство, развивается в направлении расширения границ судебного усмотрения. При этом границы судебного усмотрения в некоторых нормах довольно широки (например п.4 ст.1149 ГК РФ устанавливает возможность уменьшения размера обязательной доли или отказа  в ее присуждении), что может привести  к  вынесению несправедливых решений.

Между тем, указанная тенденция позволяет говорить  о необходимости закрепления  в Гражданском процессуальном кодексе РФ, наряду с другими принципами гражданского процессуального права, принципа социальной справедливости  с тем, чтобы судьи при разрешении вопросов, оставленных законодателем на усмотрение суда, руководствовались именно этим принципом.

В статье 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод говорится о праве на справедливое судебное разбирательство, однако  содержание этого принципа также не раскрывается. Но при его толковании отмечается, что особая роль в обеспечении справедливого отправления правосудия в отношении любого лица при оценке или определении его законных прав и обязанностей принадлежит судебным гарантиям и, прежде всего, принципам гражданского судопроизводства.

        Идея о необходимости закрепления в ГПК РФ принципа справедливости прослеживается и в Концепции   единого Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации разработчики которой ссылаются   на  то, что, к соблюдению принципа справедливости  настойчиво призывают Конституционный Суд РФ и Европейский Суд по правам человека.

Думается, что закрепление  в ГПК РФ  принципа справедливости будет своего рода дополнительной гарантией вынесения справедливого судебного решения.

Следует отметить, что в некоторых случаях применение принципа справедливости судом оказывается затруднительным, например, когда возникает  коллизия с принципом законности. В подобной ситуации судьи порой отступают от нормы закона, руководствуясь принципом справедливости.

Так, исковой порядок установления отцовства был закреплен в Основах   законодательства Союза ССР и союзных республик  о браке и семье с 1 октября 1968 г. Его действие было распространено в отношении детей, родившихся с 1 октября 1968 г. Между тем  в суды Дагестана нередко обращались лица, находящиеся в незарегистрированном браке,  у которых было двое и более детей, одни из которых родились до 1 октября 1968г., а другие после.  По закону суды не вправе были принимать исковые заявления об установлении отцовства в отношении детей, родившихся до 1 октября 1968 г. В отношении таких детей отцовство могло быть установлено только в добровольном порядке по совместному заявлению родителей в орган ЗАГСа. Однако суды, несмотря на предписание норм закона, выносили решения об установлении отцовства  в отношении всех детей.

Такая практика представляется вполне оправданной, поскольку решение вопроса о принятии заявления об установлении отцовства в зависимости от даты рождения ребенка явно противоречило принципу социальной справедливости.

В настоящее время Семейный кодекс РФ (далее СК РФ) установил, что при установлении отцовства суд принимает любые доказательства, с достоверностью подтверждающие происхождение ребенка от конкретного лица (ст. 49 СК РФ). Это новое правило существенно расширило возможности защиты прав детей, в том числе и наследственных прав, поскольку статья 48 КоБС РСФСР содержала весьма ограниченный перечень обстоятельств для установления отцовства, что весьма суживало возможности защиты интересов ребенка по установлению отцовства со всеми вытекающими из него правовыми последствиями в судебном порядке.

Однако, согласно п. 2 постановления Пленума Верховного суда РФ № 9 от 25 октября 1996 г. «О применении судами Семейного кодекса РФ при рассмотрении дел об установлении отцовства и взыскании алиментов» это прогрессивное правило статьи 49 СК РФ применимо только в отношении детей, родившихся после 1 марта 1996 г., то есть после введения СК РФ  в действие.

Данное разъяснение постановления Пленума  Верховного суда РФ явно противоречит принципу справедливости, так как влечет за собой неравенство прав в зависимости от даты рождения. Получается, что правовые гарантии установления отцовства значительно шире, если ребенку «повезло родиться» после 1 марта 1996 г., что является крайне несправедливым. Исходя из принципа справедливости, многие судьи при рассмотрении дел об установлении отцовства руководствуются правилами ст. 49 СК РФ, независимо от даты рождения ребенка, и такая практика представляется вполне оправданной.

К сожалению, в гражданских спорах как правило возникают столкновения имущественных и иных интересов сторон. В связи с этим вынесение справедливого решения вопреки нормам закона будет являться серьёзным основанием для обжалования таких решений и их отмены  в последующих судебных инстанциях. Поэтому коллизия между правом и моралью должна разрешаться в пользу права.

         Таким образом, справедливость – это нравственная категория , которая должна рассматриваться  в рамках гражданско-процессуальных отношений в двух аспектах: как принцип гражданского судопроизводства, а так же как требование предъявляемое к судебному решению. Являясь «элементом субъективного восприятия судьей возможного отношения общества к вынесенному решению», справедливость должна предъявляться в качестве дополнительного требования (наряду с законностью и обоснованностью) к решению, допускающему возможность применения аналогии закона, судейского усмотрения.

Вопрос 3

Состязательность гражданского судопроизводства: перспективы развития и реализация в судебной практике

Состязательность является одним из основных начал гражданского процесса, свойственных большинству процессов в мировой зарубежной практике. Состязательные начала процесса противопоставляются следственным, когда в конечном итоге только от суда зависит полный сбор необходимых доказательств по делу, полнота исследования всех материалов дела, достижение истины в судопроизводстве.

Пределы состязательных начал в гражданском процессе различаются в разных странах. Также существенно различны пределы состязательности в современном российском законодательстве по сравнению с советскими процессуальными законами, хотя по ГПК РСФСР 1964 года состязательность процесса также провозглашалась принципом гражданского судопроизводства.

Дело в том, что содержание принципа состязательности было резко ограничено активной помощью суда в собирании доказательств и формировании предмета доказывания по делу. В конечном счете, именно суд нес ответственность за полноту собранных доказательств, поскольку их неполнота вела к отмене решения суда. На суд законом возлагалась ответственность за установление истины по делу, т.к. на основании статьи 14 ГПК РСФСР 1964 года суд был обязан принимать все меры по выяснению всех обстоятельств дела.

Из этого можно сделать вывод, что состязательные начала процесса сочетались со следственными, хотя формально процесс считался состязательным, дополняемым активностью суда в доказательственном процессе. Конституция РФ 1993 года впервые в истории российского конституционного законодательства провозгласила, что судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. Данная конституционная норма стала мощным стимулом для развития состязательных начал гражданского судопроизводства.

Реальные шаги в этом направлении были сделаны уже в Федеральном законе РФ от 27.10.1995 г., по которому были разграничены обязанности суда и сторон по собиранию и представлению доказательств. При этом полностью была изменена редакция одной из ключевых статей ГПК РСФСР - ст. 50, в которой теперь по-новому определялись обязанности сторон и суда по сбору и представлению доказательств.

Эти изменения были закреплены и получили дальнейшее развитие в ГПК РФ 2002 года В частности, в  ст. 56 ГПК РФ сформулирована общая процессуальная норма, определяющая обязанности сторон и суда по доказыванию.

Обязанности сторон. Каждая сторона должна доказывать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено законом.

Иное распределение обязанностей доказывания содержится в специальных процессуальных нормах ГПК либо в других федеральных законах.

Так,  по искам о возмещении вреда, причиненного личности или имуществу гражданина либо о возмещении вреда, причиненного имуществу юридического лица, лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (ст. 1064 ГК РФ). Таким образом, виновность ответчика презюмируется, вследствие чего истец освобождается от обязанности доказывать вину ответчика в причинении ущерба.

Аналогично решается вопрос о перераспределении обязанности доказывания по искам о защите чести, достоинства и деловой репутации в ст. 152 ГК РФ. В ней предусмотрено, что гражданин вправе требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности.

Обязанности суда. Хотя обязанности суда коренным образом изменились, нет никаких оснований утверждать, что судья полностью отстранен от активной деятельности в доказательственном процессе. Между тем, некоторые судьи ошибочно считают именно так.

К обязанностям суда ныне относятся:

- во-первых, определить, какие обстоятельства имеют значение для правильного разрешения конкретного дела, для чего должна быть подобрана соответствующая норма материального права и проанализирована ее диспозиция;

- во-вторых, уточнить, какая из сторон должна доказывать эти обстоятельства, и довести это до сведения сторон;

- в-третьих, поставить эти обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на них не ссылались.

Эти правила сформулированы императивно, и судья не может уклониться от выполнения этих обязанностей. Кроме того, суд может предложить сторонам представить дополнительные доказательства. Если же представление дополнительных доказательств для сторон и других лиц, участвующих в деле, затруднительно, суд  по их ходатайству оказывает им содействие в собирании доказательств.

В ходатайстве об истребовании доказательства должно быть обозначено доказательство, а также указано, какие доказательства, имеющие значение для правильного рассмотрения и разрешения дела, могут быть подтверждены или опровергнуты этим доказательством, указаны причины, препятствующие получению доказательства, и место нахождения доказательства.

Запрос может быть выдан стороне или непосредственно направлен самим судом по месту нахождения доказательства.

Поскольку органы и должностные лица далеко не всегда оперативно выполняют запросы суда, вследствие чего затягивается разбирательство дела, в ГПК РФ установлены сроки для сообщения о невозможности выполнить поручение суда, равные пяти дням, а также санкции в виде штрафа, налагаемые на виновных должностных лиц или на граждан, не являющихся лицами, участвующими в деле.  Размер штрафа для должностных лиц установлен до одной тысячи рублей, а для граждан – до пятисот рублей (ст. 57 ГПК РФ).

Наложение штрафа не освобождает виновных должностных лиц и граждан, владеющих истребуемым доказательством, от обязанности представления его суду.

Весьма специфична состязательность процесса по делам особого производства, где заявителю чаще всего никто не противостоит, а вынесенное судом решение имеет весьма серьезные последствия, в частности, и для тех лиц и организаций, которые при разбирательстве дела непосредственно не участвовали.

Вопросы обеспечения состязательности по делам о признании гражданина недееспособным стали предметом рассмотрения Европейского Суда по правам человека по делу «Штукатуров против России» и Конституционного Суда РФ в постановлении от 27.02.2009г., где проверялась конституционность нормы, содержащейся в ст.284 ГПК РФ. На основании ч.1 ст.284 ГПК гражданин, в отношении которого рассматривается дело о признании его недееспособным, должен быть вызван в судебное заседание, если это возможно по состоянию здоровья гражданина.

 По конкретному делу суд признал гражданина недееспособным без вызова его в суд и без извещения его о принятом решении, что лишило его возможности своевременно обжаловать принятое решение.

Между тем, участие самого гражданина в судебном заседании необходимо не только для того, чтобы дать возможность ему как заинтересованному лицу представлять свою позицию по делу, но и для того, чтобы позволить судье составить собственное мнение о психическом состоянии гражданина и непосредственно убедиться в том, что гражданин не может понимать значение своих действий и руководить ими.

Среди категорий дел особого производства в настоящее время лидируют дела об установлении фактов, имеющих юридическое значение, и об исправлении записей в книгах актов гражданского состояния.

Заявленные требования, как правило, удовлетворяются, хотя они далеко не всегда достаточно обоснованы.

Очевидно, что по этим делам, как и по некоторым другим категориям дел особого производства, активность суда при сборе необходимых доказательств должна быть повышена. Это будет дополнительной гарантией законности судебного решения.

Дискуссия ведется по вопросу о том, существует ли принцип объективной истины в связи с изменением содержания состязательности процесса. Некоторыми учеными высказывалось мнение о том,  что в настоящее время законодатель отказался от принципа объективной истины в гражданском процессе.

Другие ученые, в частности, А.Т. Боннер отмечает, что реальные изменения гражданского судопроизводства заключаются вовсе не в отказе от принципа объективной истины. Изменились методы достижения истины в процессе, но цель гражданского судопроизводства остается неизменной. Это – защита  нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов субъектов процесса, которая достижима лишь при установлении истины по делу. На такой же позиции стоит М.К. Треушников, полагающий, что в новом гражданском процессуальном праве не только сохранены все конкретные гарантии достижения истины, существовавшие ранее, но и предусмотрены новые.

 Таким образом, развитие состязательности гражданского судопроизводства является сложным и противоречивым процессом, происходящим на фоне увеличения числа гражданских дел, поступающих в суды общей юрисдикции, динамичного развития законодательства по всем отраслям права, появления многих новых категорий споров в судах общей юрисдикции и тенденции их усложнения. Разбирательство этих споров в условиях развития состязательности требует значительного повышения уровня юридической грамотности всех участников гражданского судопроизводства, включая судей.

4. Сочетание диспозитивных и публичных начал гражданского судопроизводства

Принцип диспозитивности (ст. 39 ГПК). В переводе с латинского dispanore означает располагаю. Диспозитивность – это одно из древнейших начал гражданского судопроизводства (историю берет от римского судопроизводства). Во-первых, диспозитивность – это предоставление возможности лицам, участвующим в деле свободно распоряжаться  своими материальными и процессуальными правами. Во-вторых,  диспозитивность пронизывает все стадии гражданского процесса и определяет переход из одной стадии в другую. В соответствии с принципом диспозитивности дело в суде может быть возбуждено только по инициативе юридически заинтересованных субъектов, которые определяют предмет и основание иска, объем судебной защиты, размер исковых требований. От их инициативы зависит дальнейший ход движения процесса: будет ли он продолжаться, либо производство по делу прекратится или наступит иной исход  процесса. Несмотря  на то, что принцип диспозитивности предоставляет свободу распорядительных действий сторон, он имеет некоторые ограничения. Таким образом,

1) В частности, суд не принимает отказ истца от иска, признание иска ответчиком и не утверждает мировое соглашение сторон, если это противоречит закону или нарушает права и интересы других лиц (ст. 39 ч. 2). 

Таким образом, в результате  обновления гражданского процессуального законодательства пределы диспозитивности гражданского процесса изменились. Первоначально, в новой редакции ст. 34 ГПК РСФСР, отказ истца от иска освобождал от судебного контроля и приводил к прекращению производства по делу без проверки обоснованности такого процессуального действия и соответствия его закону и интересам других лиц.

Позднее, при принятии нового ГПК РФ, законодатель отказался от этой идеи, и в ст. 39 ГПК РФ  вновь было установлено, что не только признание иска ответчиком и мировое соглашение, но и отказ истца от иска осуществляются при судебном контроле. Суд обязан проверить, не противоречат ли эти действия закону и не нарушают ли прав и законных интересов других лиц. По отдельным категориям дел этот контроль приобретает особое значение, в частности, когда речь идет о защите прав детей или недееспособных граждан.

Диспозитивные правомочия сторон реализуются в разных стадиях гражданского процесса, причем суд должен способствовать мирному разрешению спора.

Так, на основании п.5 ч.1 ст.150 ГПК РФ при подготовке дела к судебному разбирательству судья принимает меры по заключению сторонами мирового соглашения и разъясняет сторонам их право обратиться за разрешением спора в третейский суд.

Важным диспозитивным правомочием ответчика является признание ответчиком иска.

В решении, принимаемом судом в случае признания ответчиком иска, упрощается его мотивировочная часть.

В ч.4 ст.198 ГПК РФ установлено, что в этом случае в мотивировочной части решения суда может быть указано только о признании иска ответчиком и принятии его судом.

Важно при этом отметить, что данная новация, включенная в ст. 198 ГПК РФ, сформулирована как диспозитивная, что позволяет суду оценить значение данного признания, его истинность, а не принимать его чисто автоматически, хотя на практике это не всегда соблюдается.

Диспозитивные начала гражданского процесса действуют и при разбирательстве дел в апелляционной и кассационной инстанции.

На основании ст.326 ГПК РФ лицо, подавшее апелляционную жалобу, вправе отказаться от нее в письменной форме, а прокурор вправе отозвать апелляционное представление до принятия решения или определения районным судом. В случае если суд принимает отказ от жалобы или от представления, выносится определение о прекращении апелляционного производства при отсутствии других жалоб по делу.

Поскольку в гражданском судопроизводстве защищаются не только частные, но и публичные права, это усложняет процесс защиты субъективного права и охраняемого законом интереса и придает деятельности суда и других участников процесса иной характер, сопровождающийся усилением активности суда.

Кроме того, необходимо помнить, что все отрасли процессуального права относятся к публичному праву и вся деятельность суда носит публичный характер.

          Публичные начала в гражданском процессе характерны для данного вида процесса и отличаются от публичности в уголовном процессе.

        Публичность гражданского процесса имеет разные аспекты, проявляющиеся в некоторых особенностях процедуры рассмотрения гражданских дел в разных судебных инстанциях, при определении полномочий суда, составляющих исключения из общих начал гражданского процесса и др.

В связи с принятием Кодекса административного судопроизводства РФ  из  ГПК РФ исключили главу 23 Производство по делам, возникающим из публичных правоотношений, в рамках которого  защищались  не частные, а публичные интересы. Однако это не означает, что теперь гражданский процесс лишен публичности.

         Публичный интерес государства и общества имеется и по различным категориям семейных дел, связанных с защитой различных неимущественных прав несовершеннолетних, таких как ограничение родительских прав, лишение родительских прав, восстановление в родительских правах, установлении отцовства, отмена усыновления, а также по делам о признании брака недействительным. Эти категории дел рассматриваются в рамках гражданского судопроизводства с  определенным ограничениям в осуществлении диспозитивных правомочий участниками процесса, усилению активности таких участников процесса, как прокурор и органы опеки и попечительства, а также процессуальной активности суда при разбирательстве этих категорий дел.

В современном гражданском процессе участвуют не только носители частного интереса. Публичный интерес представляют прокурор, также государственные органы, органы местного самоуправления. Их участию в процессе придается большое значение не только в ГПК РФ, но и других федеральных законах, например, в Семейном кодексе РФ.

        Хотя субъекты гражданского процесса, относящиеся к лицам, участвующим в деле, вступают в процесс, как правило, по своей инициативе, в ГПК РФ и некоторых других федеральных законах предусмотрено привлечение в процесс отдельных субъектов по инициативе самого суда.

Так, в ч. 2 ст. 47 ГПК РФ определено, что в случаях, установленных федеральным законом, и в иных необходимых случаях суд по своей инициативе может привлечь к участию в деле государственный орган или орган местного самоуправления для дачи заключения по делу в соответствии с компетенцией соответствующего органа.

По инициативе суда могут быть привлечены к участию в деле третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований, на основании ст. 43 ГПК РФ, если решение суда по данному делу может повлиять на их права или обязанности по отношению к одной из сторон.

Публичный характер имеет обязанность суда реагировать путем вынесения частного определения на установленные в ходе разбирательства дела нарушения законности отдельными должностными  лицами или гражданами и направления его в соответствующие организации или соответствующим должностным лицам для принятия мер.

В случае, если при рассмотрении дела суд обнаружит в действиях стороны, других участников процесса, должностного или иного лица признаки преступления, суд сообщает об этом в органы дознания или предварительного следствия.

Имеются и другие проявления публичности гражданского процесса, не в полной мере согласующиеся с его основными началами диспозитивности и состязательности, но взаимодействующие с ними.

В силу отступления от принципа диспозитивности по отдельным категориям брачно-семейных дел, суд имеет право рассматривать незаявленные требования, а в некоторых нормах нового Семейного кодекса РФ установлена такая обязанность суда.

Так, статьей 24 Семейного кодекса предусмотрено, что при расторжении брака в судебном порядке суд обязан по своей инициативе определить, с кем из родителей будут проживать несовершеннолетние дети после развода, а также с кого из родителей и в каких размерах взыскиваются алименты на детей, если супруги не представили суду соглашение по этим вопросам либо это соглашение нарушает интересы детей или одного из супругов.

Аналогичные обязанности возлагаются на суд на основании ст. 70 СК РФ по делам о лишении родительских прав.

При рассмотрении этих дел суд должен решить вопрос о взыскании алиментов на ребенка с родителей (одного из них), лишенных родительских прав, даже если такие требования не были заявлены.

Обе эти нормы направлены на то, чтобы должным образом защитить права детей, лишающихся материальной и иной помощи со стороны родителей.

К сожалению, приходится констатировать, что эти важные процессуальные правила далеко не всегда применяются в судебной практике, поскольку они не учтены в процессуальном законодательстве.

Подводя итог изложенному, следует сделать вывод о том, что на диспозитивность гражданского процесса, также как и на его состязательность воздействуют публичные начала процесса. Некоторые из них действуют по всем категориям гражданских дел, а другие – только в определенных видах гражданского судопроизводства либо по отдельным категориям дел. Эти особенности взаимодействия диспозитивных и публичных начал лишь отчасти учтены в действующем ГПК РФ, в силу чего далеко не всегда существует единая судебная практика их применения.

Надеюсь данная информация будет полезна! Удачи в подготовке!